Две судьбы

Трагедия всегда ужасна, особенно, если она касается детей…

Насколько футбол близок к реальной жизни и насколько сильно он влияет на окружающие процессы? Способен ли он подменить принципы, которые веками складывались в общечеловеческие ценности? Стать катализатором к решительным действиям, заставить кричать о наболевшем и выть от несправедливости, вывернуть наружу нарывы, годами гниющие вокруг каждого из нас? Ведь футбол - это всего лишь игра, шоу, потеха!

22 августа 2007 года в Ливерпуле произошла трагедия, всколыхнувшая всю Англию. В перестрелке молодёжных банд случайно был застрелен проходящий мимо 11-летний Рис, возвращавшийся домой после тренировки. Откуда было знать, что возле автостоянки, которую необходимо пересечь на пути к дому, банда «Экипаж Крокстез» (по названию района) устроит засаду на конкурентов из «Ганг Стрэнд». В тот момент, когда мальчик проходил стоянку, из рядом расположенного паба вышел 16-летний Шон Мерсер, достал револьвер и трижды выстрелил. Первая пуля прошла мимо, разбив окно припаркованного рядом БМВ, мальчик обернулся, и тут же вторая пуля прошила его насквозь. Третья угодила в кирпичную стену дома. Это был конец.

Одним из первых к Рису подоспел футбольный тренер, видя истекающего кровью подопечного, он бросился к нему домой и рассказал обо всём матери. Мелани Джонс, бледная от ужаса, бросилась к сыну, упала на колени и в слезах прижала его к себе. Самое страшное, что могло произойти в её жизни, случилось. Мальчика забрали в местную детскую клинику, операция по спасению его жизни длилась полтора часа. Тщетно.

Так имя Риса Джонса, весёлого мальчика, безумно любившего футбол и свой клуб - «Эвертон», не дожившего до своего 12-летия чуть более месяца, вмиг стало знаменитым. Весть о трагедии разлетелась в мгновение ока. В тот же вечер местная радиостанция, поменяв расписание вещания, уделила особое внимание инциденту. Местные СМИ разнесли весть по региону, телевидение дальше по всей стране. Бессмысленное убийство ребёнка вызвало небывалый резонанс.

Непосредственное участие принял и клуб, взявший расходы по похоронам на себя. Две части города, Синяя и Красная, объединились в скорби, сотни и сотни людей шли на место трагедии, чтобы возложить цветы, были среди них и все игроки Ирисок во главе с Филом Невиллом. На почтовый ящик Джонсов приходили тысячи соболезнований со всех уголков страны. Было письмо и от Уэйна Руни.

Память мальчика почтили оба клуба. Гудисон Парк – минутной овацией, Анфилд перед матчем Лиги Чемпионов с «Тулузой» - композицией Z-Cars, традиционной мелодией «Эвертона», звучащей перед каждым матчем на Гудисоне.

Стефан Джонс – отец Риса, владелец сезонного абонемента, решил на похоронах быть в футболке «Эвертона», точно в такой же, в какой был убит сын. Провести в последний путь мальчика пришло около трёх тысяч людей, многие из которых были одеты в футболки ливерпульских клубов. Да и среди друзей Риса хватало болельщиков «Ливерпуля», тоже пришедших проститься с другом в клубных футболках «красного» клуба. Гроб был синего цвета с клубной символикой. Футбол переплёлся с жизнью, а трагедия объединила оба крыла Ливерпуля в общем горе.

Общественность требовала найти преступников. На полицию давили СМИ и местные власти, требующие немедленного расследования.

Кого следует искать, ясно было сразу, и уже на следующий день прошла первая волна арестов, затем последовала вторая. Одних отпускали, других задерживали надолго. Среди первых арестованных были и несовершеннолетние, а самому старшему из них было 19. Все они, так или иначе, были связаны с «Экипажем Крокстез». Непосредственного же стрелка удалось задержать не сразу. Шон Мерсер вместе с соучастниками сразу же отбыли в Кёркби, где спалили одежду, на которой могли быть следы пороха, у одного из членов банды спрятали оружие и укрыли самого Мерсера.

Расследование вёл инспектор Дэйв Келли, вынужденный постоянно светиться на экранах и первых страницах газет. Под его началом находились десятки офицеров, полицейские собаки и даже водолазы. Но найти Мерсера удалось лишь по наводке свидетеля, чьё имя полиция так и не раскрыла.

Следствие длилось 9 месяцев, суд – 4 дня. Шона приговорили к пожизненному заключению с правом подать апелляцию не ранее, чем через 22 года. На различные сроки приговорили и других участников банды, а хранивший револьвер и укрывавший убийцу Джеймс Йейтс получил 12 лет.

Несмотря на то, что Мерсер так и не осознал чудовищности преступления и не раскаялся, вёл он себя не как бравый гангстер, а как трусливый идиот. И мать Риса, Мелани, молит Бога, по её словам, чтобы этот кретин всю жизнь оставался за решёткой. И, судя по его поведению уже в тюрьме, амнистия убийце за хорошее поведение не светит. В прошлом году Мерсер заточенной вилкой поранил другого заключенного.

Поддержка всего Ливерпуля, двух лучших английских клубов, всей страны помогли семье Джонсов пережить трагедию, и пусть уже ничего не будет так, как прежде, - жизнь продолжается.

Во многом благодаря шуму, поднятому футбольной семьёй, удалось делу дать резонанс. Про деятельность банд восточного Ливерпуля было известно и ранее, на их счету уже значились различные преступления. Так почему же полиция вплотную занялась этим лишь после смерти Риса?

И во многом благодаря поддержке той же футбольной семьи, Джонсы научились жить по-новому. Посещают домашние матчи «Эвертона» и участвуют с клубом в различных акциях. Одна из последних – эксклюзивные фиолетовые футболки с клубной эмблемой, деньги с продаж которых пойдут на благотворительность. Также в Ливерпуле строится общественный молодёжный спортивно-развлекательный центр, который будет назван именем Риса. Возводится он на деньги, собранные среди населения. В акциях по сбору денег для центра участвуют многие сегодняшние игроки клуба и легенды прошлого. Так, на днях Лейтон Байнс выразил надежду, что проблем с финансированием центра не будет: «Трагедия с Рисом всколыхнула весь город, не думаю, что могут возникнуть какие-то проблемы».

Имя Риса Джонса навсегда останется знаковым для болельщиков «Эвертона», напоминанием о том, в чём погряз город, напоминанием о семейных ценностях и важности их сохранения.

Но трагедия Джонсов была не единственной в том году, которая всколыхнула британскую общественность и так или иначе была связана с клубом. Несколькими месяцами ранее в небольшой португальской деревеньке бесследно исчезла Мэдлин, 3-хлетняя дочь Джерри и Кэт МакКеннов, приехавших всей семьёй ненадолго отдохнуть на побережье океана. В один из вечеров родители оставили Мэдлин с младшими братьями-близнецами и отправились с друзьями отужинать в ближайшем ресторанчике. По возвращению дочки дома уже не было.

Заиметь дурную славу не хотели ни деревенька Прая да Луж, ни вся Португалия. Страна, имеющая неплохой куш на туризме, во что бы то ни стало старалась максимально сгладить последствия шумихи и замять дело. На уши была поставлена вся местная полиция, перекрыта граница с Испанией, под подозрение попали все, кто хоть как-то был связан с семьёй МакКенн и кто «просто проходил мимо». Рассматривались всевозможные направления, среди которых были: австралийское, аргентинское, французское, португальское и даже русское с кавказским. В подозреваемых оказалась даже чета МакКенн, которой разрешили вернуться домой лишь в сентябре.

За несколько месяцев португальцам так и не удалось сдвинуться в расследовании с места и в дело разрешили вступить британским коллегам. Для этого с островов прибыли сотрудники специальной научно-криминалистической группы и специально обученные собаки, способные унюхать запах мёртвого тела даже спустя месяц. Но и им не удалось ничего прояснить. С момента преступления прошло слишком много времени.

И тут в поиски вступили сами родители Мэдлин и им сочувствующие. Началась дорогостоящая поисковая компания по всему миру, гонорары частных сыскных агентств составляли сотни тысяч фунтов. Результатов не было. МакКенн и Ко, недовольные работой сыскарей, отказывались выплачивать им баснословные суммы и нанимали других. Следовал скандал за скандалом. Нужны были деньги, большие деньги. Где же их взять, как не у сочувствующих соотечественников?

Был создан фонд поиска Мэдлин, лицом которого стала сама же девочка в клубной футболке «Эвертона». Это так трогательно - маленькая милая девочка в футболке любимого клуба в ужасной ситуации, как тут не помочь? Бедой прониклись, многие помогали. Шли месяцы, результатов не было. Но фотографии Мэдлин не сходили со страниц прессы, часто мелькали в интернете, но, вместе с тем, стало расти и недовольство родителями девочки и их поведением.

Со стороны казалось, что на горе начинают пиариться, превращая имя Мэдлин в товар, на котором легко делать деньги. И как бы жёстко, или даже жестоко это ни звучало бы, но очень было на то похоже.

Девочку до сих пор не нашли и, давайте будем честны перед собой, вряд ли уже найдут. Критики четы МакКенн просят тех уже успокоиться и не спекулировать именем дочки. Надежд, что Мэдлин жива, практически нет. А их политика привела к тому, что даже среди Эвертонианс многих беда уже не цепляет, если не сказать больше.

В этом деле, если прослеживать связь жизнь-футбол, есть интересный момент. Если брать официальную историю неофициального расследования, связь с «Эвертоном» прослеживается слабо, её практически нет. Но именно на клуб была сделана особая ставка. Болельщики откликнулись, прониклись, помогли, чем могли. Но если изо дня в день бить на жалость, то, в конце концов, жалость пройдёт. Из Мэдлин вознамерились сделать икону, что было делать категорически нельзя.

Даже будучи взрослым, всё равно хочется верить в сказку и надеяться, что девочка жива. Верить, что Мэдлин вернётся однажды и эта ужасная история завершится, как в добром голливудском кино, хеппи-эндом. И даже не хочется думать, что в трагедии собственных детей кто-то способен искать личную выгоду.

Златко Целлер, edfootball.com