Котелка нет - дело гиблое

Вашему вниманию - серия рассказов великого английского журналиста и писателя Брайана Глэнвилла о довоенном английском футболе.

Котелка нет—дело гиблое

Главное, чтобы котелок варил. Не варит — дело твое ги6лое,  даже если все остальное при тебе.  Можешь носиться, будто тебе в зад зажженную свечу вставили, выпрыгивать на пятьдесят футов для удара  головой,  заряжать  по воротам   с   сорока   ярдов — толку   не   будет.    Такая   уж   это игра — футбол; тут все зависит от котелка, а если кто  скажет,  что  это  не так,  можете рассмеяться  ему в лицо.  Я много таких знал, все у них есть: скорость, ударчик хлесткий, с мячом обращаются — позавидуешь, а что  в  результате? Да  ничего,  а  все  потому,  что  котенок  не варит.

Ронни Сейл — подходящий тому пример. К нам он пришел в межсезонье из Суиндона, ему тогда было девятнадцать, за него заплатили десять тысяч фунтов! Он был правый крайний, это значило, что играть нам придется рядом. В третьей лиге он забивал много. Сам я ни разу его не видел, но ребята, которые видели, хвалили: у него высокая скорость и мощный удар.

— Ну, братцы,— сказал я им, когда увидел его впервые,—может, у него и есть все, про что вы говорите, но, похоже, с мозгами у него слабовато.

Это был блондин, курчавый, довольно симпатичный, только во взгляде какая-то придурковатость, будто на глазах—пелена.  А одет,  как деревенский, который приехал в Лондон и хочет скрыть свою провинциальность: рубашка с длинным воротничком, галстук всех цветов радуги, брюки в обтяжку, книзу жутко клешеные.

—  Ну, ты даешь, Рон,— сказал я.— Твоими брючками можно мусор подметать! Где такое взял, одолжил у кого-то из суиндонских пижонов?

Он вообще был парнишка смирный, застенчиво улыбнулся и сказал, что нет. Собственно, он был даже не из Суиндона,  а из крохотной деревушки где-то тем рядом,

—  А телевидение у вас есть, Рон? — спрашивал я  его,— А водопровод?

Он, конечно, понимал, что я валяю дурака, но чуть отворачивался, улыбался и говорил:
—  Есть, конечно.

На поле он выглядел именно так, как я и ожидал; сплошная скорость и никакого ума. Иногда он мог здорово пройти по краю, этого не отнимешь, но в основном, как включит  скорость, так и несется вперед как ужаленный, а куда  и зачем — без понятия. Часто кончалось тем, что он загонял мяч за лицевую линию или в аут.

— Слушай, Рон,— говорил я ему,— я дам тебе карту поля. Прежде чем стартовать, глянешь на нее — может, когда-нибудь и финишируешь в воротах. Только меч не потеряй по дороге.

Думаете, он дулся? Ничего подобного! Поулыбается, скажет «ладно», а потом снова за свое — пока с мячом за лицевую не убежит, не успокоится.

И ведь удар у него действительно был; по крайней мере, с правой; да и с левой лупил как из пушки! Но опять-таки не знал, когда шлепнуть по воротам, когда подержать мяч, когда отдать пас. Иногда пулял с тридцати, а то и сорока ярдов — ну, не дурость ли это? Я так ему и сказал; пока один залетит, не меньше десяти выше перекладины запустишь,

—- Я отдаю тебе мяч,— наставлял я его,— но когда прошу обратно, возвращай, понял?
Он, как обычно, соглашался, но стоило ему получить мяч, ори хоть до посинения — паса не дождешься.

Я поговорил с менеджером, Стэном Джонсом, сказал ему:
—   Уж лучше верните в состав Смита, выставьте крайнего, с которым можно взаимодействовать, пусть не такого скоростника, но чтобы хоть иногда пас давал!

Однако Стэн ничего этого не желал слышать. Он выложил за парня десять тысяч и, что же, теперь выкинет его из состава? Да его тут же на смех поднимут!

—  Ты футболист опытный,— сказал он мне.— Поднатаскай его, все в твоих руках.

—  Да я уж пытался,— отвечаю.— Каких только методов не перепробовал!  Говоришь ему одно, он делает другое.

И за пределами поля он был такой же - простак. Мы устраивали ему розыгрыши. Как-то звоню я ему на квартиру и не своим голосом говорю:

—  Мистер Сейл? Я из лондонской бандажной компании, мы сейчас испытываем новый бандаж, специально для футболистов, хотелось бы, чтобы на рекламе был ваш портрет, вы на этом заработаете сто фунтов.

—  Вот как,— отвечает он.— Это очень интересно.

—   Прекрасно,— говорю я.— Я сейчас же приеду с фотографом, только у нас, как всегда, жуткая спешка, вы уж будьте, пожалуйста, готовы к нашему приезду. Разденьтесь до майки и трусов, чтобы мы могли сразу приложить бандаж, хорошо?

—  Хорошо,— соглашается он.

—  Ну, отлично, через десять минут будем.

Через полчаса наш правый защитник Джо Пегг — он жил в этом же доме и был в курсе дела — заглядывает к   нему  и  видит:   тот сидит  на  диване  в майке  и  трусах.

—   Привет,— говорит Джо,— Что это ты, Рон, задумал? Тот отвечает:
—  Жду, когда меня приедут фотографировать,
— В таком виде? — изумляется Джо, и Рон ему все рассказывает насчет бандажа, Потом от Джо мы узнали: Рон  просидел  так   два  часа,  только   потом   скумекал,   что никто не приедет.

В другой раз ему позвонил Джо, он умел любой акцент изобразить, тут он прикинулся итальянцем и говорит:

—   Это мистер Сейл? Я синьор Ферранти из неапольского футбольного клуба. Подпишите с нами контракто и получите двадцать тысяч фунти.

Ну, Рон страшно заволновался, сказал, что это очень интересно, а Джо ему, мол, надо только обговорить детали и пригласил его на следующий день пообедать в «Савое».

Что мы сделали? Позвонили в «Савой» и заказали столик на имя Ферранти, и когда Рон приехал, его там как бы ждали. Через полчаса Джо позвонил и попросил ему передать, что он очень извиняется, приехать не может, но нельзя ли перенести встречу на тот же вечер в «Трокадеро»?

Вечером в «Трокадеро» мы провернули тот же фокус, и так продолжалось никак не меньше недели; в обеденное время мы его спрашивали:

—  Ты куда собрался, Рон? Может, ты что-то от нас скрываешь?

Донимали его целую неделю.

В общем, когда до конца сезона оставался примерно месяц, снова зашел разговор о том. чтобы взять меня в сборную Англии. За национальную команду я играл пять раз, из них три раза в прошлом сезоне, потом как-то выпал из состава, не нашел общего языка с одним из тренеров. Он все пытался навязать мне какую-то свою манеру игры, а я сказал ему:

—  Слушайте, если бы я играл по-другому, меня бы вообще в сборную не пригласили. Как играю, так и играю.

Тем дело и кончилось, но для игры с Шотландией сборной требовался правый инсайд, я уже мечтал, как снова выйду на «Уэмбли», Состав должны были объявить в воскресенье, а в субботу мы принимали у себя «Астон Виллу».

Когда я приехал на стадион, Стэн Джойс сказал:

—   Чарли, сегодня здесь тренеры сборной.
—   Прекрасно! — воскликнул я.— Значит, надо показать класс!

Я, конечно, слегка беспокоился из-за Ронни Сейла— какая польза от моих ювелирных пасов, если он все их будет гробить?

В общем, за первые десять минут я три раза выкладывал ему мяч, как на тарелочке, и все три раза он его портил. Потом  я подхватил мяч на фланге и заорал ему:
—   К центру!! К центру!!

Наконец-то он меня понял, и я подсек ему мяч в середину. Он выходит вперед принять мяч, тот ударяется ему в колено, перескакивает через центрального полузащитника, правый бежит на подстраховку и вроде забирает мяч, но Ронни уже раскочегарился, что не остановишь, он все-таки протаскивает мяч через ногу защитника — и вот он в пяти ярдах от ворот! Тут даже он не смог промахнуться.

Через десять минут я отдал ему пас пяткой, до ворот было ярдов двадцать пять, да еще острый угол. А он взял и ударил — первый раз за игру. В девяносто девяти случаях из ста мяч улетел бы к зрителям, этот же просвистел ракетой и вонзился в верхний угол. Нет, я, конечно, был рад. Ведь оба гола — с моих пасов.

Во второй половине «Вилла» сравняла счет, 2:2. Мяч попадает ко мне, я обыграл двоих, протащил мяч до лицевой линии, все прикрыты, свободен один Ронни, я навешиваю   на   него,   он  лупит  с   лета — и   снова   вынимайте!
В воскресенье вечером по радио объявляют состав сборной Англии: правый крайний — Сейл! Я ушам своим не поверил. Так поразился, что даже о себе забыл. И только когда комментатор назвал одиннадцатого, я понял: меня-то в команде нет! Вместо меня поставили его!

Больше одной игры он за сборную не сыграет - это факт. Котелка нет - дело гиблое.

Брайан Глэнвилл